Введите текст для поиска

Подписаться на рассылку новостей

СЕМЬЯ И РОЛИ ВЫЖИВАНИЯ

Автор:
Татьяна Олейникова
Татьяна Олейникова
СЕМЬЯ И РОЛИ ВЫЖИВАНИЯ

СЕМЬЯ И РОЛИ ВЫЖИВАНИЯ

В стрессовой ситуации каждый защищается закрепленной моделью поведения

…Принято считать, что в «кризисной ситуации» человек раскрывается с какой-то неожиданной стороны. Действительно, скромный и незаметный в «мирной» жизни зануда  вдруг выдвигается на передний план, берет на себя ответственность за ситуацию, ведет себя хладнокровно и решительно, как герой на лихом коне, не теряет присутствия духа, спасает ситуацию, а потом, отказавшись от заслуженной награды, уходит обратно в тень. А другой, от которого как раз и ожидали решительных действий, вдруг отстраняется от ситуации, уезжает на дачу, не хочет никого видеть, и ведет себя, как …ребенок, укрывшийся в детской от внешнего мира! И когда ситуация без его участия приходит в норму, возвращается, как ни в чем не бывало на свое рабочее место. А третий постоянно всех опекает, все время благородно норовит снять с себя последнюю рубашку и чем-нибудь важным пожертвовать, хотя его об этом никто и не просит. Что это? Дело в том, что есть такие модели поведения, к которым человек прибегает в стрессовой ситуации. Причем, прибегает не задумываясь, прибегает независимо от того, хочет он или нет. Психолог Шарон Вахшнайдер при работе семейным терапевтом с созависимыми людьми: нарокманами, алкоголиками и т.д. впервые выделила и описала эти модели, дав им название «роли выживания». Другими словами, стресс нажимает определенную внутреннюю кнопку внутри человека, и тот, чтобы защититься, начинает действовать по сценарию, не думая.

Роль выживания – это как раз та или иная модель поведения человека в стрессовой ситуации.

Всего ролей выживания шесть: Фанат, Благодетель, Герой Семьи, Козел отпущения, Потерянный ребенок, Талисман. И мы попытаемся разобраться, как и, главное, почему это происходит.

Начнем с самого начала, с младенчества, и ключевое понятие здесь – безопасность. Первые моменты жизни ребенка означают полное слияние с матерью, и безопасность ему обеспечивают границы матери.  После родов малыш начинает потихоньку – потихонечку! – ощущать свои собственные, телесные границы за счет тактильных ощущений: кожа, прикосновения. Но и в это время его безопасность, его пространство – это все еще безопасный контур материнских границ. «Мама со мной – я могу формироваться». Через два-три, иногда и больше месяцев в пространстве ребенка  постепенно укрепляется еще одна фигура – отец. Постепенно появляется ощущение второго, обеспечивающего безопасность человека. И вот этот паттерн открытости по отношению к значимым людям вокруг него очень долго работает в развитии ребенка. То есть, у ребенка нет никакой защиты по отношению к посланиям взрослых. Это безусловные, истинные суждения, к ним надо приспосабливаться, причем взрослые транслируют свои послания как буквально, словами, так и опосредованно своим поведением. И этот опыт открытости по отношению к значимым взрослым мы иногда сохраняем до конца дней своих. И уже взрослыми мы почему-то никак не можем научиться выстраивать границы по отношению к матери и к отцу. Все, что они говорят, прямо попадает в нас, и иногда очень болезненно. И как бы мы сами себе не говорили: не обращай внимания, ты должен понимать, что это пожилой человек, все равно — каждая интонация, слово, скрытое послание, которое несут наши родители, очень проникающе.

Представьте себе идеальную, функциональную семью. В ней мама обеспечивает безусловную безопасность ребенка, в этих условиях он может спокойно развиваться, и послания взрослых открытые и понятные. Они говорят то, что думают и что чувствуют, не скрывают эмоций. И даже если эти послания в чем-то неприятны ребенку, в чем-то его ограничивают, ребенок постепенно учится с их помощью ощущать собственное пространство. Иногда он менее свободен, иногда – более, он больше может, ему больше разрешают. Но он понимает, что хотят от него взрослые. В каких-то случаях ему говорят прямо, в других — он чувствует по интонациям и словам взрослых, что этого делать нельзя, это небезопасно. Таким образом потихоньку строятся границы. Постепенно в функциональной семье вырастает человечек, человек, у которого появляется представление о собственном личностном пространстве. Он умеет с ним обращаться, и он чувствует, знает, что это – его пространство.

А теперь представьте себе дисфункциональную семью, в которой общение не бывает открытым. В такой семье говорят иносказаниями и недомолвками и все, что произносится, как правило, не относится напрямую к происходящей ситуации, а касается взаимоотношений членов семьи. Догадайтесь с трех раз, что имеет в виду мама, когда смотрит на маленькую дочь и говорит: «Ты ничего не хочешь мне сказать?» Потом она поворачивается к мужу и говорит: «Вот так всегда!  Когда мне что-то нужно, это куда-нибудь исчезает!» Как вы думаете, про что говорит мама?

На самом деле мама имеет в виду, что в тот момент, когда ей срочно надо идти на встречу и там хорошо выглядеть, у нее пропала булавка из шляпы, и теперь ее привлекательный внешний вид под угрозой. Но мама не говорит: «Ой, мне сейчас надо бежать на встречу, и я так хотела надеть эту шляпу, она мне так идет, а с нее пропала булавка, никто не знает, где она? Может быть, ты ее взяла?» Это прямое послание. «Верни мне ее, пожалуйста!» или строго: «Верни мне ее, наконец!» Неважно, говорит ли мама ангельским голосом, или порыкивает в интонации, потому что она имеет право быть недовольной тем, что булавка исчезла. Это открытая беседа. Но вместо этого мама посылает очень сложное сообщение. Во-первых, по отношению к ребенку. Ребенок не очень понимает, о чем речь, но чувствует, что явно в чем-то виноват. И одновременно ребенок должен почувствовать, что это каким-то образом относится и к папе. Что папа виноват в том, что маленькая девочка утащила булавку. «Почему всегда, когда я…» Подразумевается: ты вот тут сидишь, ничего не делаешь, не занимаешься дочерью. И вообще – я целый день с ребенком, а ты что? Это — насыщенное послание закрытого взаимодействия.

Что в это время происходит с пространством дочери? Что она здесь должна делать? Первое ощущение – надо куда-то бежать! Не то бежать к маме и снимать ее агрессию, не то бежать к папе и защищать его от мамы, не то надо мучительно соображать, что же я не так сделала. Хаос! Ощущение хаоса особенно усиливается, когда мать ссылается на отца: «Ты ведешь себя, как твой отец!» Здесь звучит явное осуждение: отец — это то, что меня напрягает, это то, что мне неприятно. То есть, мама направляет дочери два противоречивых послания. Одно послание – все, что связано с твоим отцом, мне неприятно, а второе послание – ты должна любить и уважать своего отца. Мне это неприятно, но ты должна его любить. Состояние хаоса усиливается.

Примеров таких двойных посланий сколько угодно. «Я так измучилась сидеть с больным ребенком, мне это так тяжело и трудно, но я креплюсь». То есть, с одной стороны, ты своей болезнью отягощаешь мою жизнь, с другой стороны, ты ее совершенно явно облегчаешь. Что хочешь, то и делай в этой ситуации.

« Как мне тяжело с твоим отцом. Он такой грубый, он так давит, ему невозможно ничего сказать!». В этом двойном послании очень сильное, раздирающее противоречие. Потому что с одной стороны — будь мужчиной, с другой стороны, мужчина – это то, что тяжело, неприятно, страшно и противно. Это то, с чем мама жить не может. Именно в этот момент происходит первое нарушение оценки событий для маленького мальчика. В более поздней фазе это выливается в болезненную проблему нарушения самооценки. То есть, укрепляется ощущение неважности и ненужности себя как представителя мужского рода. Потому что если маме мужчина не нравится в семье, то как же я могу быть мужчиной? В то же время: ты же должен быть мужчиной! Мама должна тобой гордиться как мужчиной!

Попытка перетянуть одним из родителей дочь или сына на свою сторону сопровождается посланием матери сыну: ты ни в коем случае не должен вести себя со мной, как мужчина, или посланием отца дочери: ты не должна вести себя со мной как женщина. С одной стороны — ты мой ребенок, с другой — подтягивание ребенка к отцу или матери на функции мужчины или женщины. Туда сбрасывается сексуальная энергия.

Это глубинные, сильные процессы начального этапа развития. Но вы можете услышать такие противоречивые послания на бытовом уровне буквально каждый день. «Ты у меня красавица! – говорит мама. — Я все сделаю, чтобы ты у меня была красавицей, но ты такая бледная, сделай что-нибудь с этим, ну хоть румяна наложи! И какая ты тощая!» Ты у меня красавица, но ты мне не нравишься! Ты должна быть красавицей – но красавицей я тебя не считаю! И от этого внутри возникает хаос. Не очень понятно, каким должен быть я, и как я должен ощущать себя в этом пространстве для того, чтобы они меня понимали.

Жить без границ в состоянии хаоса не может ни одно живое существо. Это невозможно. Это вызывает тревогу, нарастает тревожность. Как-то я видела телепередачу, как перевозили медведя коалу в огромном автобусе. Коалам в автобусе поставили привычные им деревья, чтобы они так и ползали в своих эвкалиптах. Но на этот раз в автобусе оказался коала с повышенной тревожностью. Может, его с матерью разлучили, может, еще что-то произошло, но он беспокоился, он не мог никуда ехать. Как вы думаете, что сделали с этим коалой? Достали небольшой ящичек, размером с коалу, поместили туда коалу и закрыли крышкой. И коала успокоился и спокойно поехал к следующей эвкалиптовой роще. То есть, произошло фактически вот что: коале искусственно создали границы. Тесные границы, которых у него по какой-то причине нет. И, ощутив эти границы, он затих и успокоился. То есть, с ним сделали то, что обычно делают с очень тревожным ребенком, когда он кричит: ребенка прижимают к себе, наглухо закрывают от мира и ходят с ним, качают до появления плотных, четких, надежных внешних границ. Или туго пеленают: он ощущает пеленки тоже как надежные границы. Можно расслабиться и спать. Другое дело, что у этих детей потом возникают некоторые сложности в дальнейшей жизни, потому что этот способ сохраняется на телесном уровне, и когда они испытывают стресс, они очень часто пытаются «запеленаться».

В ситуации хаоса в дисфункциональной семье, когда собственные границы не выстраиваются, и не очень понятно, что можно, а что нельзя, начинают формироваться искусственные границы ролей выживания. То есть, начинает закрепляться постоянное, «паттерное» поведение, которое дает возможность создать в такой семье «кривой балласт». Начинает действовать закрытая система манипулирования «я так – тогда вы так». Ребенок создает себе такие аккуратные, странненькие границы, и вроде бы хаос побежден. То есть, он теперь всегда знает, что делать в стрессовой ситуации, и, не раздумывая, начинает вести себя в соответствии со своей ролью. Сначала он осваивает какой-нибудь один паттерн, а затем жизнь меняется, и в детском садике, иногда в школе он добавляет к этому еще пару-тройку закрепленных моделей поведения, которые остаются с ним и во взрослой жизни. У многих людей одна роль выживания для дома, другая – для работы, третья – для общения с друзьями. В самих паттернах ролей выживания нет ничего неправильного. Любая из них – это способ общения с людьми, которая в определенных ситуациях может привести к успеху. И человек, который будет пользоваться всеми этими способами, выбирая нужный в нужной ситуации, оглядываясь вокруг, находясь в потоке жизни и понимая, что происходит, будет добиваться успеха. Но роль выживания – это отсутствие выбора. Как только я попадаю в стрессовую ситуацию, я веду себя только так, а не иначе, в соответствии со своей ролью. И оттого человек становится заложником своей роли, маска срастается с лицом, и от нее бывает очень трудно освободиться.

СЕМЬЯ И РОЛИ ВЫЖИВАНИЯ: ФАНАТ: «ТОЛЬКО Я ВСЕГДА ЗНАЮ, КАК НАДО»